| В избранное   | Стартовая  
Дворец статей.


ДВОРEЦ
СТАТEЙ

dvorec.ru » ПАРАД СТАТЕЙ »



     ПАРАД СТАТЕЙ
     Последние поступления
     Говорят, что...
     Виртуал, Hi-Tech
     Пикантные подробности
     Бизнес, карьера, деньги
     Откровения
     Шоу-обозреватель
     Между нами, девочками
     Мужской разговор
     Каламбур, ералаш
     Юморительное чтиво
     Web обзоры
     Любовь и отношения
     Психология
     Школа жизни, советы
     Дом и семья, дети
     Здоровый образ жизни
     Вокруг света
     Досуг и отдых
     Непознанное
     Философия
     Ералаш
     Секс-новости
     Москва
     Авто мир
     Приятного аппетита
     Пикап (pickup)
     Обустройство, ремонт, уют
     Хозяйке на заметку
     Культура, искусство, истор.
     Братья наши меньшие
     6 соток, дача, сад
     Джиповодство
     Растения
     Спортзал
     ЛИЦОМ К ЛИЦУ
     СМЕХ ДА И ТОЛЬКО
     ДАВАЙ УСТРОИМ ПРАЗДНИК
     РАЗВЛЕКАЕМСЯ
     ПАРАД СТАТЕЙ
     ПОЗНАЙ СЕБЯ
     КУЛЬТУРА и ИСКУССТВО
     ДОМОВОДСТВО
     ВЕЩАНИЕ ON-LINE
     ДРУГОЕ / РАЗНОЕ
     WEB МАСТЕРУ


Яндекс.Метрика

Раздел:     

<< Предыдущая статья | В раздел | Последние публикации | Следующая статья >>


Раздел: «Откровения»

Отправить ссылку другу/подруге  


Сто часов счастья - разве этого мало?


Сто часов счастья - разве этого мало?

Наша улица недаром носила название Хребтовой. Словно Атлант, она держала на своем хребте-позвоночнике первые новости, сплетни, слухи. Где игрались самые шумные свадьбы? На Хребтовой! Где устраивались самые пышные поминки? Конечно, на Хребтовой! Где происходили самые темпераментные ссоры, скандалы и выяснения отношений? Опять же на ней, родной нашей Хребтовой, вырастившей-взлелеявшей не одно поколение своих жителей.

Жизнь на улице не замирала ни на секунду! Все решалось сообща, бурно и ярко! Конечно, не так шумно, как на Советской, но и не так незаметно, как на интеллигентной Коммунистической! Кажется, мы с няней знали каждый уголок нашей улицы. Еще бы! Каждый день отправлялись с ней на прогулку и степенно здоровались со всеми знакомыми.

На углу Хребтовой, около овощной будки, «стоял» «самовар». Так называли калек, лишившихся рук и ног. Встречались они редко, и каждое их появление было памятным. Обычно они просили подаяния. Туловище их было накрепко привязано к небольшой деревянной платформе на колесиках. Рядом с ними непременно должен был быть поводырь.

Лишившимся только ног было легче. Они отталкивались от земли особыми колодками-«утюжками», развивали большую скорость, и руки их от этого становились сильными и мускулистыми. «Самовары» были лишены этой радости. Они держались прямо и молча, прикрученные ремнями к своим деревяшкам, а поводырь тянул тонким голосом: «Подайте защитнику Отечества, подайте на хлеб увечному»…

Поводырями большей частью были пожилые женщины или иногда мальчики лет восьми-десяти, все как на подбор гнусавые, бледные с покрытыми цыпками руками. Прохожие жалели: деньги, хлеб и фрукты так и летели в шапки. Особо сердобольные приносили горячую еду в мисках и смотрели, вздыхая, как поводырь торопливо ел сам и кормил «самовара». Некоторые подносили и рюмочку. «Самовар» хрипло благодарил и они с поводырем снимались с места. До завтра. А может, и до послезавтра. Как получится. Насколько хватит денег, чтобы забыться на дне стакана.

Во сне они были молоды и сильны, их любили женщины и улыбалась жизнь. Потом наступало жуткое опамятование, когда все надо было делать с чужой помощью: одеваться, пить, есть, умываться… Многим «самоварам» удавалось свести счеты с жизнью, и может быть, смерть была к ним более милосердной…

У «самовара», несшего вахту на углу Хребтовой, было улыбчивое лицо. Маленькие карие глазки его приветливо глядели на каждого прохожего, подавшему ему. Казалось, он не чувствовал своего положения, не видел в нем ничего тягостного. Просто радовался тому, что живет. Рядом с ним стояла худощавая женщина средних лет с некрасивым, рябеньким, но очень милым лицом. И глаза ее тоже улыбались. Няня всунула мне в руку железный рубль.

— Положи, детка, в шляпу дяде.

— Нет, — остановил ее «самовар». — Вы лучше моей жене отдайте.

Я протянула деньги женщине. Она аккуратно, даже как-то изысканно взяла их и спрятала в карман.

— Дай Бог вам здоровья, — поклонилась она.

— А вы — молодец, — похвалила ее няня. — Не бросили мужа. Многие-то жены и не выдерживали такого.

— Да я не жена, — просто ответила женщина. — Так, полюбовка. Жена от него ушла сразу, как он вернулся. А я по соседству жила, мужа на войне убило, сынок тоже не выжил. Ну, вот как-то и сошлись потом. Так и живем.

— Ага, — подмигнул «самовар». — Хорошо живем, не жалуемся!

Женщина застенчиво засмеялась и поправила плед, которым он был укутан по плечи.

Няня смотрела на них во все глаза. Потом положила руку мне на затылок и резко нагнула голову.

— Поклонись, детка, — тихо сказала она и голос ее дрогнул. Сама она поклонилась в пояс, и затем мы быстро зашагали по тротуару.

Няня шла молча. Так же тихо прошел весь день. Няня больше не возвращалась к увиденному. И лишь однажды, много лет спустя — я была уже на втором курсе института, — зазвала меня к себе (мы жили по соседству). Я не знала тогда, что вижу ее в последний раз. Через десять дней ее не стало, и ушла она тихо как птица. Просто остановилось сердце. Но может быть, уходящему ведом Его час?..

— Возьми, Лямаша, на память, — протянула она мне небольшой томик в выцветшей обложке.

Я взглянула. «Вероника Тушнова. Лирика». Об этой поэтессе я слышала, но ничего, кроме ее стихотворения «Сто часов счастья», не читала.

— Помнишь, как однажды мы встретили нищего калеку на улице и рядом с ним была женщина? Ты маленькая была, я не хотела, чтобы ты вспоминала об этом, а сама несколько дней проплакала. Лямашенька, я когда эту книгу читала, то сразу женщину ту вспоминала. «Чтобы не было сердце лениво, спесиво, Чтоб за каждую малость оно говорило «спасибо». Вот и та женщина такая же. И эта поэтесса несчастная. Сердцем дышали. Возьми книгу, ты литературу изучаешь, тебе пригодится, только не теряй.

Я, конечно, стала отнекиваться — няня была в никакую. Возьми и все! Поблагодарила, взяла, ушла. И, спускаясь по шести ступенькам няниного дома, не знала тогда, что шагаю во взрослый мир потерь.

И сейчас, когда я раскрываю уже потерявший первоначальный цвет томик, то вспоминаю тихое нянино: «Сердцем дышали», и понимаю, что лучше и не выразить лирику Тушновой, как этими словами.

Я не задаюсь целью пересказывать всю биографию Вероники Михайловны. Это можно сделать с помощью книг и Интернета. Нет, сейчас, когда до весны осталось не так много, мне хотелось бы вспомнить о ней не только как об имениннице марта, но в первую очередь, как о человеке, чье «сердце трепетало на ладони» в «крайнем страдании и острейшем счастье».

Беззащитно сердце человека,
если без любви …
Любовь — река.
Ты швырнул в сердцах булыжник в реку,
канул камень в реку
на века …

Чем больше читала о Тушновой, тем более крепла во мне уверенность, что любовь, ставшая главной темой ее творчества, наполняла собой все ее существо. И увы, обычно, это удел всех внутренне одиноких людей.

Вероника выросла в семье ученого, профессора Казанского ветеринарного института Михаила Тушнова — человека, разносторонне образованного, но необыкновенно властного и деспотичного. Все в доме до мелочей подчинялось и согласовывалось с ним, вплоть до того, из какой материи шить маленькой Веронике платья, какие продукты закупать и в какой час подавать обед или ужин.

Вероника, с детства прекрасно говорившая на английском и французском языках (впоследствии знание языков пригодилось ей в работе над переводами), мечтавшая о литературе и живописи, вынуждена была подчиниться воле отца и поступила на медицинский факультет Казанского университета. Потом продолжала учиться уже в Москве, куда по работе был переведен отец. Затем — аспирантура. Выходит замуж за врача-психиатра Ю.Розинского. И продолжает писать стихи.

К 1938 году относится ее первая публикация. И вроде мечта начинает сбываться — она поступает в Литературный Институт. Но учиться не довелось. Начинается война — Вероника с матерью и маленькой дочерью эвакуируется в Казань, где работает врачом нейрохирургического госпиталя. В 1943 году возвращается в Москву, работает ординатором в госпитале. Тогда же распадается первый брак.

И тогда же ее лирика начинает завоевывать признание. Говорят, знаменитый актер Качалов плакал над ее стихами и даже устраивал домашние вечера чтения.

Постепенно ее произведения становятся широко известными. Выходят сборники стихов. Она много путешествует по стране, переводит с разных языков.

Но я дала себе слово, что не буду пересказывать биографию поэта. Остановлюсь лишь на последних годах. Именно в это время были написаны самые знаменитые стихи, обессмертившие ее имя — «Не отрекаются любя» (а потом родилась и знаменитая песня композитора Марка Минкова, исполненная А. Пугачевой), «Сто часов счастья» и мн. др. Некоторые стихи ее, написанные в этот период, звучали почти как молитва окровавленного сердца:

Пускай лучше ты не впустишь меня,
чем я не открою двери.
Пускай лучше ты обманешь меня,
чем я тебе не поверю.
Пускай лучше я в тебе ошибусь,
чем ты ошибешься во мне.
Пускай лучше я на дне окажусь,
чем ты по моей вине.
Пока я жива,
пока ты живой,
последнего счастья во имя,
быть солнцем хочу
над твоей головой,
землей —
под ногами твоими.

И вся эта несравненная лирика (ее действительно не с чем сравнить) рождена чувством к одному человеку — писателю Александру Яшину. Если можно применить булгаковское определение о том, что «любовь выскакивает из-за угла и поражает как финский нож», то наверно, это сказано о них…

Сейчас этого писателя мало кто вспомнит. А между тем именно о его рассказе «Рычаги» о подавлении личности партийным аппаратом Солженицын сказал, что «автор „Рычагов“ навсегда останется в мировой литературе, ибо те рычаги кое-что повернули»…

Но все же его имя по сей день больше вспоминается, когда говорят о Тушновой. Это была беззаветная и несчастная любовь. Но возможно, именно обреченность этой любви дала неслыханный взлет лирике поэтессы. Лирике женской, очень камерной, тихой, но такой, от которой вздрагивает и откликается ахнувшим звоном сердце.

Яшин был женат, у него было четверо детей. Роман был мучительным. Тушнова рассталась со вторым мужем, писателем Юрием Тимофеевым, главным редактором издательства «Детский мир», расставание было очень тяжелым.

Яшин не смог уйти из семьи. Я не буду давать оценки этому поступку, у меня на это нет никакого права. Этого права нет ни у кого, никто не был в шкуре этих людей, не знал, как они страдали и мучились… Просто как свидетельство этого горького счастья одно за другим появляются стихотворения-жемчужины… «А знаешь, всё ещё будет!» «Вспоминай меня»; «Сто часов счастья»; «Без обещаний жизнь печальней»; «И никто не знает»; «Не отрекаются, любя…»

Можно понять жену, мать четырех детей, на ее стороне и мораль, и закон. И Бог его знает, сколько еще слез, нервов, страданий…

Но нельзя понять, когда добивают более слабого. А Тушнова в этой ситуации была наиболее слабым звеном.

Когда появилось стихотворение «Сто часов счастья», жена Яшина ответила стихотворением «Сто часов счастья взяла и украла». Возможно, это окончательно подкосило и без того издерганную Веронику. Весной 1965 года 54-летняя поэтесса тяжело заболела. Но даже тогда нашла в себе силы ответить. Тихо, достойно, пронзительно, как могла только она, Тушнова.

А я с годами думаю все чаще,
Что краденое счастье — тоже счастье,
Что ситник краденый — все тот же хлеб насущный.
Спасенье жизни неблагополучной.
А может, несравненно слаще даже.
Поверьте, это не в защиту кражи,
Но просто я убеждена, что сытый
Не представляет, сколько стоит ситный.

Вероника Михайловна сгорела от рака за несколько месяцев. 7 июля 1965 года ее не стало. За день до смерти произошло ее последнее свидание с Яшиным. Ровно через три года 11 июля 1968 года от той же болезни скончался Александр Яшин. Судьба, словно в песне, все же соединила их:

Три года ты мне снилась
А встретилась вчера…

И в заметеленной житейскими хлопотами памяти моей порой всплывают отчетливые и печальные картины…

…Детство, «самовар» с рябенькой «полюбовкой», их лики, светящиеся любовью, нянино «Поклонись, детка», затрепанная книжица с едва различимой надписью «В.Тушнова. Лирика» и вновь нянино — «сердцем дышали»…

«Сердцем дышали, сердцем дышали», — звенит в душе колокольчик недостижимого счастья… О, сколько их, так и не достигших обетованной радости, выплескивавших свою боль в стихах и песнях?..

И слова совсем другого поэта ложатся на душу, когда я думаю о Тушновой и тихой силе ее великой любви:

Их голосам всегда сливаться в такт
И душам их дано бродить в цветах,
И вечностью дышать в одно дыханье
И встретиться со вздохом на устах
На узких переправах и мостах,
На хрупких перекрестках мирозданья…

Прим.: в эссе, помимо стихотворений В. Тушновой, использованы строки из стихов А. Фатьянова и В.Высоцкого.

«ШколаЖизни.ру» -- познавательный журнал
Автор: Лямaн Бaгиpoвa
Просмотров страницы: 120





Тема завершена

<< Предыдущая статья | В раздел | Последние публикации | Вверх | Следующая статья >>












Популярные статьи

Какие комнатные растения символизируют удачу, богатство, любовь?
Какие комнатные растения символизируют удачу, богатство, любовь?



Где можно осоловеть? Конечно, на Соловках...
Где можно осоловеть? Конечно, на Соловках...



Доброе утро, завтрак, или Почему необходимо есть по утрам?
Доброе утро, завтрак, или Почему необходимо есть по утрам?



Как помочь ребенку стать успешным? Начинаем с себя
Как помочь ребенку стать успешным? Начинаем с себя



Кто такой перфекционист?
Кто такой перфекционист?









| Блог портала | Администратор | Подписка на рассылки | Карта портала | Вверх страницы |
7423413245623413